Кругом враги, от границы до поля

Сельские жители Дашогузского велаята озабочены сохранением выращенного урожая овощей. Выращивать что-либо на этих сильнозасоленных почвах, очень трудно. Не менее трудно, сохранить выращенное.

Сельскохозяйственные вредители – бич крестьян. Особенно с учетом того, что в последние годы трудно раздобыть препараты для борьбы с вредителями.

Для себя и на продажу крестьяне выращивают картофель. Но храниться могут только здоровые клубни. Если же клубни заражены, то рассчитывать на длительное их хранение и выгодную продажу в зимний и весенний (когда цены на овощи резко поднимаются) периоды, не стоит.

Министерство Сельского хозяйства уже, который год не может закупить в достаточном количестве препаратов для борьбы с вредителями и болезнями сельхозкультур.

В стране открыта Академия Наук, есть сельскохозяйственный университет, но они не в состоянии подготовить какие-либо брошюры с рекомендациями по борьбе с сельскохозяйственными вредителями с учетом местных условий.

Зарубежной специальной литературы или периодических изданий тоже нет. Интернет, где можно было бы найти рекомендации специалистов, жителям сельской глубинки недоступен.

В результате, кто-то пытается спасти урожай картофеля и моркови, закопав его в золу, кто-то советует каждый клубень заворачивать в газету…

Бороться с вредителями при помощи препаратов, не могут не только отдельные крестьяне, но и целые хозяйства. Даже довольно богатые. Например, крестьянское объединение им. С.Розметова, чтобы спасти хлопчатник от вредителей, выплачивало по 4 тенге, за зараженные червями куреки (нераскрывшиеся коробочки хлопка). Эти куреки люди ищут и собирают вручную. Химических препаратов нет. Биологические методы практически не используются из-за отсутствия специалистов и оборудования.

Туркменская пресса иногда сообщает данные о количестве собранного урожая сельскохозяйственных культур. Какое количество из этого теряется при хранении, можно только предполагать.

Гости под контролем

Жители Хорезмского велаята Узбекистана приезжая в Туркменистан оказываются под полным контролем туркменской миграционной службы. Пересекая узбекско – туркменскую границу, они должны сообщить точный адрес и телефон тех, к кому в гости они едут.

Узбекские граждане, живущие в соседних с Туркменистаном регионах, имеют право безвизового приезда один раз в месяц на три дня. Пользуясь этим правом, они приезжают к родственникам, а заодно, чтобы посетить могилы своих предков и поклониться святым местам.

Но вот с посещениями и поклонениями возникают проблемы. Представитель миграционной службы обязательно позвонит по тому телефону, который въезжающий из Узбекистана гость оставил в специальном журнале при пересечении границы. И если во время звонка гостя не окажется на месте, по адресу приезжают из полиции, выяснять, где находится в данное время узбекский гость.

«Это настолько неудобно, – жалуется Энар-апа, пожилая женщина, приехавшая из Ургнеча (Узбекистана) к дочери и внукам в Дашогуз (Туркменистан). – Мы приезжаем сюда не так часто, а хочется и других родственников повидать и на кладбище надо сходить, да и город посмотреть. А по логике ваших спецслужб, мы все три дня должны сидеть безвылазно в одном доме».

Представители миграционной службы действительно создают большие и ненужные проблемы, как для гостей, так и для граждан Туркменистана, к которым приехали гости. Было бы более логичным, звонить и искать человека из Узбекистана, который не вернулся в срок, т.е. задержался более чем на три дня. Хотя таких случаев практически не бывает.
Звонить почти всем гостям и контролировать всех подряд довольно изнурительно, но чрезмерная исполнительность туркменских спецслужб позволяет, не считается с трудностями, в том числе и с трудностями, созданными по собственной инициативе.

Ала Уйлик – туркменская крепость в Хорезме

Еще одна достопримечательность появилась на туристической карте Хорезма. Сохранившиеся до наших дней стены полуразрушенной земляной крепости, стоящей неподалеку от шоссе Ургенч-Хива, не раз приковывали к себе пытливой взор туриста, глядящего из окна автобуса на проносящийся мимо ландшафт. После того, как из ответов гида выяснилось, что это «Ала-Уйлик» (другое название «Туркменкалъа»), возникало недоумение: почему этот интересный, по всей видимости, исторический объект не включен в туристические маршруты и сюда не организованы экскурсии?
И вот теперь, идя на встречу пожеланиям туристических компаний и туристов, к «туркменской крепости» проложен новый маршрут, и все желающие могут включить ее посещение в свою поездку.
Расположенная на территории кишлака «Гайбу», что в 5-6 километрах от областного центра Хорезма города Ургенча, Ала-Уйлик представляет собой глинобитную крепость с восьмиметровыми стенами. Толщина же стены составляет полтора метра. Она использовалась одновременно как форпост и место проживания гарнизона, и состояла из более сотни помещений, в каждом из которых могла разместиться одна семья.
Строение воздвигнуто во второй половине XVII века, когда туркменскому населению в этой местности было выделено два участка для расселения, один – неподалеку от канала «Шохобот», второй – на берегу другого канала «Газават», где и была построена Ала-Уйлик. Само название это переводится как «черно-белая юрта, шатер».
Проживавшие здесь туркмены играли в истории Хивинского ханства не последнюю роль. Они принадлежали к кочевым туркменским племенам «эрсары», «явмуд», «така» и «чандиры». Именно из этого селения хивинские ханы набирали себе личных телохранителей, начальников охраны. Среди них были такие известные личности, как Аба Сардар Тангриберды, Абиддин-хан. Туркменские предводители Уразмамед-хан героически сражались за независимость Хивинского ханства против войск иранского шаха, бухарского эмира и российской царской армии. А в 1865 году предводитель племени теке Караджа Уралмурад был удостоен звания Инака (сподвижника) Хивинского хана.
В военное время крупные конные отряды численностью до двух с половиной тысяч всадников представляли собой авангард хивинской армии. В мирное время они охраняли границы и занимались сбором налогов. Старики и дети занимались животноводством, разводили породистых лошадей, а женщины ткали ковры.
Их потомки продолжают жить и трудиться на этой земле, считая ее своей родиной. В двухэтажной школе, расположенной на этой территории, учатся на родном языке около 400 детей. Бюсты двух великих поэтов Алишера Навои и Махтумкули установлены на Аллее узбекско-туркменской дружбы.
Крепость, несомненно, представляет большой интерес для туристов как уцелевший до наших дней памятник средневекового зодчества, и как любопытное явление в плане этнографическом. Она должно занят свое место в ряду достопримечательностей древнего Хорезма, являясь свидетелем его богатой многовековой истории.

Матназар Отаназаров
Otanazarov@yandex.ru

Смешной террорист

Детские воспоминания. Сосед прочертил линию вдоль подъезда и заявил моей бабке: «Это мой половина, а это твой!». Несколько лет он препирался с соседкой и больше ни с кем. Так они мирились, ругались и опять мирились под бутылочку «Чашмы».

Гораздо позже сосед начал жить с ревнивой подругой. И застукала она его на берегу Шавата со своей подружкой. Лупила подруга друга нещадно. От стресса он еще больше забыл русский язык и кричал: «Измени меня, измени!». Веселого было куда больше, чем грустного. И вот ташкентский случай. Он напомнил мне мое безоблачное детство и ту радость общения.

В минувшую субботу, 5 сентября, изрядно выпивший житель 10-го квартала Чиланзара в Ташкенте дважды «подшутил» над милицией, сначала он вызвал страж порядка, пожаловавшись на соседку, а затем антитеррористический отряд против приехавших милиционеров.

Вечером в минувшую субботу жители десятого квартала столичного массива Чиланзар были всполошены скоплением сотрудников правоохранительных органов. Виновником переполоха стал житель дома номер 4 некий дядя Толя.

«Дядя Толя хорошо выпил и стал вести себя неадекватно, – рассказывает его соседка Надежда Степанова. – Стал ломиться ко мне в дверь, всячески меня оскорблять и грозить вызвать милицию, хотя никакого повода для ссоры не было».

Когда женщина легла в постель, в ее квартиру позвонили. Kак оказалось, это были сотрудники милиции, приехавшие к ней по вызову дяди Толи. Открывать дверь им Степанова не решилась и позвонила отцу, попросив его срочно приехать.

Когда отец Степановой приехал, то увидел возле двери в квартиру его дочери шестерых мужчин, четверо из них были в милицейской форме, двое в гражданской одежде, которые уже собирались ломать дверь.

В разговоре выяснилось, что сосед позвонил в милицию и сообщил, что в квартире Надежды Степановой притон. Когда женщина открыла дверь, сотрудники милиции осмотрели квартиру. В ней обнаружилась только сама Степанова и кошка с котятами.

Работники милиции долго смеялись и сказали, что оформят на соседа административное дело за ложный вызов.

Пока милиция смеялась, дядя Толя пошел к себе домой и снова позвонил в милицию и сообщил им, что в квартире Надежды Степановой засели вооруженные террористы.

Как рассказывают очевидцы, две легковые автомашины «Нексия» с сотрудниками в гражданской одежде подъехали, когда милиционеры уже вышли из подъезда и повели соседа в районное управление оформлять административное дело.

Они окружили милиционеров с явным намерением их арестовать. Правда, недоразумение вскоре разъяснилось. И приехавшие на «Нексиях» сотрудники посоветовали милиционерам посадить дядю Толю на пятнадцать суток.

События в доме номер 4 доставили жильцам немало беспокойства. Но они ни на кого не в обиде и даже увидели позитивный момент в оперативной реакции милиции на звонок подвыпившего соседа.

Спасенные из ада

Без малого 40 граждан Узбекистана все лето провели в плену у руководителя одной из алматинских фирм, занимающейся благоустройством улиц и дворов южной столицы.
На днях оперативники управления по борьбе с организованной преступностью и бойцы специального отряда быстрого реагирования (СОБР “Арлан”) ДВД Алматы освободили их. По словам пленников, возраст которых от 14 до 55 лет, целых три месяца они жили в постоянном страхе: над ними издевались, тушили об их тела сигареты, били, а некоторых несовершеннолетних рабынь пытались насиловать. Одной жертве удалось сбежать, когда их вывели убирать улицы, и добраться до офиса казахстанского филиала Международной организации по миграции (МОМ). Сотрудники этой организации позвонили в УБОП.

- 14-летняя девочка из Каракалпакии уже написала заявление о том, что руководитель фирмы держит несколько десятков человек в подвале, – рассказал начальник УБОП ДВД Алматы Валерий КОЗЛОВ. – Поговорив с ней, мы узнали, что работники компании по благоустройству улиц и дворов пытались ее изнасиловать. Точного адреса “невольничьей тюрьмы” потерпевшая не знает, но мы установили, что речь идет о подвале жилого дома в престижном микрорайоне “Самал-2”. Приехав туда с бойцами спецназа, мы взломали замок и увидели около двух десятков нелегалов. Люди напуганы, они жили в нечеловеческих условиях – даже нам не по себе стало. Там же, в подвале, готовили себе еду. Как только пожар не случился? Еще 12 пленников, которых родные и близкие считали пропавшими без вести, мы нашли в частном доме директора фирмы в поселке Ужет. Они жили у него в сарае и работали по хозяйству…
Как выяснилось, около 40 жителей Каракалпакии с детьми приехали в Алматы в поисках работы весной 2009 года. По версии представителей фирмы (полицейские пока не разглашают их фамилий), гастарбайтеров они нашли на бирже труда и предложили им убирать улицы и дворы, пообещав платить по 30 тысяч тенге. Оперативники говорят, что нелегалов завезли в Алматы, не зарегистрировав в миграционной полиции и городском департаменте по трудоустройству. По словам полковника Козлова, в первый же день у всех гастарбайтеров забрали паспорта, а когда те стали возмущаться, что им не платят за работу, пригрозили полицией.

- За пленниками присматривали два сотрудника фирмы, – говорит начальник УБОП. – Оба – кстати, ранее судимые – грозили наемным рабочим за любое неповиновение полицией. Гастарбайтеры говорят: нам сразу сказали, что если будем выступать, сдадут патрулям.
Один из пленников по имени Баймырза рассказал оперативникам, что обещанную работодателем зарплату никто не получил.
- Нам сначала заплатили всего по десять тысяч, – говорит нелегал. – Обещали каждый день, что будет зарплата, но денег не давали. Жили мы в одном большом подвале. Там же готовили еду, спали. Были бы у меня деньги – давно бы уехал на родину. Там хоть и нет возможности нормально зарабатывать, зато можно жить спокойно, не боясь за себя и детей…
По словам другого пленника Максата, работа их хоть и была нетяжелой, но изнурительной.
- Убирали дворы и улицы с утра до вечера, – рассказывает он. – Просили у хозяина зарплату – не дает. И патрулем нас пугает, мы же тут нелегально. И еще бригадир нас бил.
Некоторые гастарбайтеры показывали оперативникам следы ожогов на теле от сигарет – так бригадиры усмиряли непокорных. Несколько мужчин затеяли побег из подвала, но выломать массивную железную дверь с решеткой им не удалось.
Оперативники говорят: если бы девочке не удалось сбежать, неизвестно, сколько дней гастарбайтеры провели бы в том подвале. Сейчас они находятся в алматинском приемнике-распределителе для лиц без документов.
- Во время операции по освобождению пленников представителей фирмы там не было. Но мы уже нашли их, включая директора компании, и допросили. Они уже признали свою вину. Решается вопрос о возбуждении уголовного дела по статье 126 УК РК “Незаконное лишение свободы”, – подытожил полковник Козлов.
Пятеро узников уже написали заявления с просьбой привлечь руководство фирмы к уголовной ответственности. Кроме того, горе-работодателю предстоит выплатить крупный штраф – за незаконное использование иностранной рабочей силы.

Тохнияз КУЧУКОВ, kuchukov@time.kz

Каракалпаки, как вольные птицы…

МИГРАЦИОННЫЙ ПОТОК НАСЕЛЕНИЯ КАРАКАЛПАКСТАНА СТРЕМИТЕЛЬНО РАСТЕТ

Расположенная на северо-западе Узбекистана, автономная Республика Каракалпакстан находится в составе Республики Узбекистан. Титульной нацией Каракалпакстана является – каракалпаки. Каракалпаки относятся к среднеазиатским расовым группам с монголоидной примесью. Говорят на каракалпакском языке кыпчакской подгруппы тюркской группы алтайской семьи. По вероисповеданию – мусульмане-сунниты.

Много было написано и рассказано об экологических проблемах Каракалпакстана и высыхании Аральского моря. Но в последнее время в Каракалпакстане назревает еще одна не менее важная и не менее масштабная проблема – проблема массовой безработицы, всеобщего обнищания и падение жизненного уровня, что сказывается на стремительном росте внутренней и внешней миграции населения этой автономной республике. Об этом свидетельствуют наблюдения Хорезмской Правозащитной Группы «Нажот». Примерно 65 – 70 % трудоспособного населения Каракалпакстана являются безработными.

До начала 90-х годов в Каракалпакстане имелись 15 районов (Амударьинский, Берунийский, Бозатауский, Канлыкульский, Караузякский, Кегейлийский, Кунградский, Муйнакский, Нукусский, Тахтакупырский, Турткульский, Ходжейлийский, Чимбайский, Шуманайский и Элликкалинский районы), 12 городов (города Беруни, Бустон, Кунград, Мангит, Муйнак, Нукус, Тахиаташ, Турткуль, Халкабад, Ходжейли, Чимбай, Шуманай), 16 поселков городского типа и 112 аулов.

Практически все предприятия, производственные объединения и хозяйства, действовавшие в начале 90-х годов, уже не работают и их коллектив распущен. Многе населенные пункты на местах опустошены, из отсутствия рабочих мест и перспектив на будущее население оставляет такие населенные пункты. Здания, принадлежавшие некогда процветавшим предприятиям, производственным объединениям и хозяйствам, разрушены и разобраны на стройматериалы, которые продаются в центральных городах Каракалпакстана и соседней Хорезмской области.

Многие жители Каракалпакстана стремятся попасть на постоянное местожительство в столицу Узбекистана – Ташкент и другие более благополучные регионы страны. Поток внешних мигрантов из Бозатауского, Канлыкульского, Караузякского, Кегейлийского, Кунградского, Муйнакского, Нукусского, Тахтакупырского, Турткульского, Ходжейлиского, Чимбайского районов Каракалпакстана постоянно находятся в поисках возможностей остаться на территориях Казахстана, Киргизстана и Монголии на постоянное местожительство. По словам каракалпакстанских эмигрантов, принимающие государства создали ряд льгот и привилегий для эмигрантов из Каракалпакстана, что облегчает их адаптацию в новых местах.

За последние 15 лет примерно 80 тысяч жителей Каракалпакстана переехали в города Ташкент, Чирчик, Джизак, Ахангаран и Ангрен, расположенные в более благополучных регионах. Но такая внутренняя эмиграция тоже дается каракалпакстанцам нелегко в виду наличия паспортного режима и требования о постоянной прописке, как доказательства права на постоянное местожительство в данном местности. Большинство переехавшие каракалпакстанцы годами ждут получения постоянной прописки на новых местах, нередко встречаются факты коррупции и вымогательства со стороны правоохранительных органов. Даже на новом месте взрослые сталкиваются с новыми трудностями в поиске подходящей работы, а их дети испытывают огромные трудности при поступлении в местные школы и другие учебные заведения.

Наши наблюдения также показывают, что кроме эмигрирующих на постоянное местожительство каракалпакстанцев, около 30 % трудоспособного населения автономии регулярно путешествуют в центральные города Узбекистана и Россию и Казахстан в качестве сезонных трудовых мигрантов. В беседах с Нажот, каракалпакстанцы, кроме безработицы, также указывают на проблемы с питьевой водой, ирригационной системой в системе сельского хозяйства, отсутствие нормального доступа к услугам здравоохранения, ухудшение экологической обстановки и нищету.

Хайитбой Якубов – председатель Нажот

1 сентября 2009 г.
Хива, Узбекистан

Узбекский студент – гастарбайтер

Сообщение подготовлено Молодежным Правозащитным Движением «Веритас».
Веритас является членом коалиции Группы Быстрого Реагирования.

Главной организацией, ответственной за поддержку и защиту интересов молодежи Узбекистана, является Общественное Движение Молодежи «Камолот» (создано по инициативе Президента республики в 1997 г.). По инициативе данной организации с 2007 г. «…с целью обеспечения занятости молодежи полезной трудовой деятельностью в свободное время, ее социальной защиты и материальной поддержки», осуществляется проект «Трудовые отряды студенческой молодежи «Бунёдкор» («Созидатель» на русском языке).

На самом деле это ничто иное, как принудительное привлечение молодежи к труду и наложение дополнительной материальной нагрузки на них. Согласно интервью Веритас с представителями студенческой молодежи в Кашкадарьинской, Самаркандской, Хорезмской, Сырдарьинской областях и автономной Республике Каракалпакстан, узбекская молодежь недовольно той ситуацией, когда в период летних каникул она принудительно привлекается к труду.

В рамках проекта «Бунёдкор» каждый студент в добровольно-принудительном порядке становится членом трудовых отрядов и в течение одного месяца привлекается к труду в вакантных рабочих местах в данной местности. 50 % его месячного заработка переводится в филиал ОДМ «Камолот» в том учебном заведении, где обучается данный студент. Но в виду отсутствия самых вакансий и рабочих мест, студенты принуждаются сами заняться поиском свободных рабочих мест на месяц и перечислять обозначенную сумму денег в специальный банковский счет.

Например, по словам группы студентов из Ургенского государственного университета (Хорезмская область), деканат принуждает каждого из них до 20 августа перечислять сумму, равную одному минимальному размеру оплаты труда, в специальный банковский счет в Университете (28.500 сум или примерно 15 долларов США по теневому курсу). В противном случае студенту грозит отчисление. Группа студентов из Нукусского государственного университета (Каракалпакстан) тоже подтвердили, что на них возложена такая же обязанность. М. Х. – один из студентов данного университета следующим образом прокомментировал ситуацию: «Мы в основном имеем возможность обучаться только в зимнее время, так как во все другие сезоны мы заняты в сельском хозяйстве, занимаемся прополкой хлопка, сбором урожая, привлекаемся к субботникам и трудовым отрядам – возникает вопрос, нужно ли это все для нашего высшего образования?»

Это свидетельствует о том, что государство больше заинтересовано не в подготовке ведущих специалистов, а граждан, которые приносят материальную выгоду государству. Наверное, именно по этой же причине узбекистанский преподаватель сделал следующее заявление в одном из недавних материалов, опубликованном в Uzmetronom.com: «При нынешней коррумпированной системе образования мы давно выдаем не дипломы, а пустые бумажки. Мы создали толпы необразованных бездарей с дипломами на руках. Теперь представьте, что эти люди работают во всех сферах и от них зависит судьба общества. Если мы не осознаем эту катастрофу, нас ждут десятки лет жалкой, нищей судьбы полуколониальной страны…».

11 августа 2009 г.
Ташкент, Узбекистан

Море тревоги нашей…

Событие, которого в Узбекистане не особенно ждали, произошло. Туркменские СМИ разразились панегириками в адрес президента Гурбангулы Бердымухамедова. 17 июля глава Туркменистана на церемонии ввода в эксплуатацию первой очереди озера «Золотой век» заявил, что «по завершении строительства второй и третьей очереди Туркменского озера в стране будет создана единая дренажная система, на бескрайних просторах Каракумов появятся новые зеленые оазисы, поселки, села, этрапы. Дополнительный импульс к своему развитию получит орошаемое земледелие, животноводство и рыбная отрасль».
Ашхабад не скрывает своих амбиций. С 2000 года идет строительство обширной коллекторной сети, призванной обеспечить сбор дренажных вод во впадине Карашор. Емкость гигантского резервуара – 132 миллиарда кубических метров. Длина озера составит 103 км, а ширина 18,6 км. Карашор (один из вариантов перевода с туркменского- Чёрный солончак) станет ложем для озера «Золотой век».
Вполне возможно, что молочные реки и кисельные берега по-туркменски будут радовать взгляд лидера нации и его народ. Узбекские же журналисты сохраняли гробовое молчание. В некоторых изданиях Узбекистана появился текст директора Научно-информационного центра Межгосударственной координационной водохозяйственной комиссии Центральной Азии (НИЦ МКВК) Виктора Духовного. На протяжении всех 18 лет независимости страны он был «тяжелой артиллерией» официального Ташкента. Орудие выстрелило и сейчас, но выстрела никто не услышал. Власти Узбекистана пользуются малейшим поводом, чтобы привлечь международное научное сообщество к осуждению энергетической и водной политики соседей по региону. К мнению Ташкента чутко прислушиваются в Брюсселе, Москве и Вашингтоне. Уже определились сферы влияния Запада и России на политические элиты Центральной Азии. Но широкой аудитории практически неизвестны комментарии на строительство озера эмиссаров из различных «Белых домов». Между тем конечная стоимость морского проекта почти в два раза больше горячо обсуждаемого сейчас проекта Набукко и может достичь 19-20 миллиардов долларов. Никакой международной экспертизы глобального проекта не проводилось. Мнением узбекского президента Каримова не интересовался ни первый, ни второй туркменбаши. Даже не будучи специалистом, определенно можно сказать, что Туркменистан затеял проект планетарного масштаба с непредсказуемыми последствиями.
Каракалпакский ученый Нурумбетов (фамилия изменена по просьбе собеседника – прим. автора) в беседе с корреспондентом с горечью отметил: «Очень странно выглядит отношение Ташкента к негативным последствиям строительства Туркменского озера Золотого века, как его называют туркмены. Наши могут громко кричать о мифической проблеме таджикского Сареза, проводят бессмысленные учения МЧС по эвакуации населения. Им активно не нравится Таджикский алюминиевый комбинат. Они возмущаются водохозяйственной политикой киргизов. Зато Академия наук Узбекистана заигрывает с туркменами, даже проводили исследования совместно с туркменами в области водных ресурсов бассейна Амударьи. Не знаю, зачем все это. Узбеки требуют проведения международной экологической экспертизы планов строительства плотин в Таджикистане и Киргизии. Но почему Ташкент не требует этого в отношении Туркменского озера? Туркмены все равно не прислушиваются к мнению ученых Каракалпакстана, они не слушают и коллег из Ташкента. Поэтому с Амударьей и Каракумами они поступят так, как хотят. Это, если хотите, проявление государственного эгоизма».
Разветвленная коллекторная сеть призвана собирать воды практически со всей страны и аккумулировать до 10 миллиардов кубических метров дренажных минерализованных вод в гигантской природной емкости Карашор. Задавленные единственно правильным мнением президента, туркменские специалисты и журналисты как заклинание твердят, что «…это кардинальным образом улучшит мелиоративное состояние орошаемых земель, позволит решить многие проблемы, связанные с засолением почв, заболачиванием земель и с засухой». А зачем, собственно говоря, увеличивать объем дренажных вод? На это вопрос тоже нет внятного ответа с туркменской стороны. В Хорезмской области Узбекистана исследования немецких и узбекских ученых под эгидой Центра развития исследований (ZEF) при Боннском университете могут заставить задуматься самого ярого туркменского аквафила.
Координатор проекта Ахмад Маншади в интервью Deutsche Welle заявил: «Мы смогли установить, что эффективность использования воды в Хорезме подчас в три раза ниже, чем в других странах. Например, на квадратный метр поверхности для выращивания хлопка в Узбекистане в сезон уходит около 2000 литров воды. В Австралии расход воды составляет всего 700-800 литров». Вряд ли существенно эти показателя разнятся с расходом воды в Лебапском и Дашогузском велоятах Туркменистана. В маловодные годы водозабор здесь значительно превышал лимиты, определенные Межгосударственной координационной водохозяйственной комиссии Центральной Азии. Много перебрал и узбекский Хорезм. Остался практически совсем без воды Каракалпакстан.
На спасение Арала политический истеблишмент давно махнул рукой и занят реализацией собственных водных проектов. Узбекистан предпочитает создавать водоемы в дельте Амударьи. Туркменистан озабочен созданием нового моря. Арал никому не нужен. И словно крик вопиющего в пустыне – мнение узбекского эколога Юсупа Камалова:
- Одна только экономия воды в бассейне Арала может высвободить до 50% водных ресурсов для направления их в море. Однако, вызывает тревогу факт, являющийся основным в данной проблеме. Все шире распространяется убежденность в ненужности самого моря и, соответственно в необязательности усилий по его спасению. Эти сомнения не высказываются открыто, однако, полное исчезновение публикаций в СМИ и научных изданиях, а тем более, отсутствие научно-исследовательских работ в направлении спасения моря говорит само за себя. Давайте внедрим в наиболее уязвимых от засухи районах – севере Каракалпакстана, Хорезме, Дашогузском велаяте Туркменистана. Дренажные стоки уменьшатся в несколько раз, отпадет целый букет проблем.

Новое озеро – новая трагедия?

В Каракумах состоялась церемония ввода в эксплуатацию первой очереди Туркменского озера «Алтын асыр» – гигантского искусственного водоема. В церемонии, местом проведения которой стал массив Ак яйла в Балканском велаяте, принял участие президент Туркменистана Гурбангулы Бердымухамедов. Новое озеро представляется узбекскому ученому трагедией…
Профессор В.А. Духовный :»Я неоднократно отвечал на запросы разных писателей и просто любопытных, решающих и нерешающих лиц, о проблеме этого озера – и письмами, и в средствах массовой информации».

Американский журнал «Science» опубликовал в 320 томе 23 января 2008 года статью Ричарда Стоуна «A new great lake or Dead Sea?»

Новое Туркменское озеро, названное местными авторами «Озером Золотого века», постоянно будоражит умы зарубежных масс медиа, особенно американских. Складывается впечатление, что у них больше всего забот о чужих проблемах, а свои проблемы с «Salton sea», повышением минерализации в реке Колорадо они уже решили, и теперь могут позволить себе учить неразумных азиатов, к которым они относят всех нас. К сожалению, это далеко не так – по-прежнему бессточное озеро «Salton sea» накапливает соленые коллекторно-дренажные воды, по-прежнему в дельту и низовья реки Колорадо поступает вода, намного превышающая лимит минерализации, установленный соглашением между США и Мексикой; по-прежнему морским опустыниванием страдает эстуарий реки Сан Хоакин, где рыба исчезла уже более 30 лет тому назад; по-прежнему падает уровень воды в озеро Моно – американской микромодели Аральского моря. Но, как говорится, в чужом глазу пылинку замечу, в своем – щепку не увижу.

Я неоднократно отвечал на запросы разных писателей и просто любопытных, решающих и нерешающих лиц, о проблеме этого озера – и письмами, и в средствах массовой информации. По просьбе уважаемого мною великого пустыневеда академика А.Г. Бабаева я попытаюсь обозначить основные положения, бесспорные в оценке этого мероприятия, и вопросы, которые необходимо углубить и раскрыть, в первую очередь, туркменскими профессионалами и учеными.

Во-первых, речь ни в коей мере не идет о сбросе вод реки Амударья в это озеро. Это глупость, которую надо выбросить из головы всем досужим аутсайдерам, которые не понимают всей остроты водного кризиса у нас.

Главная цель и задача этого уникального коллектора – сбор и, по возможности, использование всего коллекторно-дренажного стока Туркменистана. А это порядка 8-11 кубических км слабоминерализированных вод. Идея необходимости улавливания и вывода из границ используемых орошаемых земель и пастбищ огромного количества коллекторно-дренажных вод, ранее в обилии растекавшихся беспредельно по пустынным и засоленным массивам в конце недовведенных до конца дренажных коллекторов, поднималась еще в 60-е годы прошлого столетия. Тогда возникло предложение о создании транскаспийского коллектора, который должен был собрать все дренажные воды от Мургабского, Тедженского и других орошаемых массивов, направить их в Каспийское море. Откровенно говоря, мне эта идея нравится намного больше, чем проект создания озера Пустыни. Первый проект, выполненный Туркменгипроводхозом по указанию бывшего министра водного хозяйства Туркменистана А. Хаджимурадова в 80-х годах, предусматривал попутное орошение песков минерализованными водами, для чего туркменское правительство запроектировало и построило завод полиэтиленовых труб на 90 тысяч тонн в год. Воды, не используемые для орошения, должны были всеми своими стоками уходить в Каспий.

Нынешний проект выполняет первые две задачи прошлого: во-первых – собирает и отводит коллекторно-дренажные воды, во-вторых, позволяет использовать их на орошение пустынных песков, но остаток вместо сброса в Каспий, для которого эти 3-4 кубических км соленого остатка не составили бы никаких проблем, направляет во впадину Карашор – огромную соленую пустыню (в этом прав Ричард Стоун), которая должна, по замыслу авторов, обратиться в «Золотое озеро 21 века».

Возможно ли такое солено-золотое произведение? Сомнительно вообще, а без специальных мероприятий – абсолютно невозможно. Опыт работы всех замкнутых водоемов, наполняемых минерализованными коллекторно-дренажных водами, показывает, что их минерализация постоянно повышается и постепенно они теряют свою исходную биопродуктивность. Возьмите Арал. После 1960 года он, в основном, получал воду коллекторов и речную воду с минерализацией более 2,0 г/л. Испарение, в нынешних условиях почти на порядок превышающее осадки и поступление воды, постоянно увеличивало минерализацию, которая ныне достигла 100 г/л и даже более. То же самое Сарыкамыш, где рыбопродуктивность сохранилась ныне лишь в устье при впадении в озеро Дарьялыкского коллектора. То же происходило с Арнасайско-Айдарским водоемом после катастрофического сброса пресных вод в 1969 году, когда в последующие годы до спровоцированного кыргызскими энергетиками зимними сбросами из Токтогула (1995 г.) степень засоления воды в озере поднялась почти до 9,8 г/л!!! Та же ситуация ждет и Карашор, вернее «Озеро 21 века», если в нем не будет создана проточность. Отсюда вытекает комплекс задач, стоящих перед туркменскими проектировщиками и учеными:

- дать прогноз объема коллекторных вод, поступающих в главный коллектор от всех массивов орошения с учетом изменчивости стока, изменения климата и возможно (в связи с дефицитом воды) увеличения использования коллекторных вод в местах их формирования;

- оценить солевой баланс этих вод на перспективу с учетом взаимодействия с грунтовыми водами и определить долю этого стока, возможного к использованию на песчаных массивах, через который проходит коллектор;

- определить объем притока сбросных вод к озеру и на основе его составить водно-солевой баланс озера на перспективу в разных вариантах по содержанию воды и солей и в разных вариантах бессточности или проточности Карашора. Если найти емкость рядом для сброса туда из Озера рассолов, то Карашор, может быть, сможет сохранить в своей проточной части устойчивость солевого режима.

Другой серьезный вопрос состоит в обосновании приточности к озеру. Дело в том, что более 50 процентов стока должны дать озеру воды коллекторов Дарьярлык и Озерный, которые питают ныне с территории Узбекистана и Туркменистана Сарыкамыш. Согласны ли узбекские экологи на то, что их вода Озерного коллектора (а это почти 1,5-2 кубических км в год) будет постоянно утрачена для них, и на то, что Сарыкамыш умрет, как и Арал. Я думаю, соответствующее Соглашение должно было быть первым условием начала этой части проекта ранее, но уж тем более ныне!

Далее должна быть оценена возможная биопродуктивность озера в динамике и определено, нужно или нет тратить деньги на его благоустройство, на переброску в него воды из коллекторов низовьев Амударьи или просто оставить его солеприемником.

Туркменские ученые! Слово за вами!

Чтобы церковь не мозолила глаза…

В административном центре Дашогузского велаята Туркменистана– городе Дашогуз - подходит к концу строительство православного храма. Это первое подобное сооружение в северном регионе страны. Здание с куполами и крестами на них, с колоколами, здесь – в диковинку.

Многие горожане приходят посмотреть на православный храм. Но, очень скоро его уже не будет видно. Городские власти, в срочном порядке решили возвести вокруг церкви высотные сооружения, которые скроют за собой здание храма.
Дело в том, что буквально через дорогу от церкви возведен дворец «Рухыет», в нем, в следующем году будет проведено заседание народного совета. Видимо местные власти посчитали, что вид церкви, будет смущать участников заседания, среди которых будут и президент и члены правительства и депутаты парламента.

На нашем фото, вид храма, а на переднем плане слева – башенный кран, используемый при строительстве высотных сооружений. Не надо быть специалистом, чтобы понять, что здание, которой будет возведено между проезжей частью и церковью, будет намного выше церкви.

Рядом, второй еще не установленный башенный кран, который будет применяться для строительства другого высотного здания, с другой стороны церкви.

Жители города, в том числе и туркмены, и узбеки, в приватных разговорах возмущаются тем, что скоро «церковь – такое красивое и необычное здание», будет скрыта от глаз стандартными бетонными сооружениями.

Прихожане церкви, среди которых, кстати, есть и туркмены и узбеки, успокаивают себя тем, что «дорога к храму не зарастет».

Какой Сарез? Воды в Хорезме позарез!

Антитаджикская и антикиргизская кампании в узбекских СМИ закончилась, по сути, ничем. известия об этом пришли из Хорезма. Стон по Приаралью оказался пустым звуком. Похоже, речь идет о спекуляции, сотрясении воздуха словами – Сарез, Токтагул, Кайраккум.
В Центральной Азии проблема воды является одной из ключевых. Учитывая негативные прогнозы общего сокращения объемов воды в регионе, особую важность приобретает ее эффективное использование. Один из крупных научных проектов, который занимается этой проблематикой, осуществляется немецкими и узбекскими учеными под руководством боннского Центра развития исследований (ZEF) при Боннском университете. С координатором проекта в Бонне, доктором Ахмадом Маншади, поговорил Михаил Бушуев.
Deutsche Welle: Как вы формулируете основную цель проекта?
Ахмад Маншади: Проект был запущен при финансовой поддержке Министерства образования и научных исследований и действует с 2001 года. Наша главная цель – улучшить использование воды и земли в Хорезмской области Узбекистана. Мы смогли установить, что эффективность использования воды в Хорезме подчас в три раза ниже, чем в других странах. Например, на квадратный метр поверхности для выращивания хлопка в Узбекистане в сезон уходит около 2000 литров воды. В Австралии расход воды составляет всего 700-800 литров. Как повысить эффективность водопользования – вот над чем мы работаем.
- Как много человек напрямую и опосредованно задействовано в проекте?
- Мы осуществляем один из самых крупных научных проектов в Центральной Азии, посвященных проблеме водопользования. В общей сложности, в проекте участвует около 70 человек, включая старших научных сотрудников, аспирантов, студентов и других, поддерживающих проект. В следующей фазе проекта, надеюсь, мы сможем более тесно работать не только с фермерами, но и с теми, кто занимается распределением воды, ответственными чиновниками и так далее. Мы убеждены, что все наши усилия будут настолько успешными, насколько нам удастся передать наши технологии местному населению. Не только студентам университета в Ургенче и других институтов, но и фермерам. Мы полагаем, что есть две основные причины того, что эффективность водопользования низка. Первая – техническая, качество ирригационных систем еще советской эпохи, а вторая – инфраструктурная проблема, которая тоже упирается в советское прошлое. Ранее управление водными ресурсами осуществлялось централизованно, теперь часто не хватает согласования действий.
- А у вас есть экспериментальная площадка, ферма, где вы апробируете свои технологии?
- Да, у нас есть доступ к одной ферме в Хорезмской области размером 75 гектаров. На ней мы проводим свои эксперименты и тестируем наши технологии. Эта площадка принадлежит местному институту хлопководства, с которым мы тесно сотрудничаем. Некоторые эксперименты мы проводим на полях местных фермеров. Помимо этого на особо пострадавших территориях мы насаждаем деревья, тем самым решая сразу несколько проблем. Деревья положительно влияют на почву, делают природу региона разнообразнее, а древесина зимой служит еще и топливом.
- Результаты вашего проекта, могут ли они стать моделью для применения во всей Центральной Азии?
- Да, мы видим возможность экстраполировать наши достижения на весь регион. Территория ирригации в Хорезмской области достаточно небольшая, особенно по сравнению с 8 миллионами гектаров во всем Приаралье. Но мы полагаем, что Хорезм – это неплохая модель, чтобы отработать наши технологии.