Нашли могилу Срыма Датова!

И двух месяцев не прошло после разговора с лидером казахской общины Хорезма.Он сетовал на то, что никак не могут найти могилу казахского героя - Срыма Датова. Казахские власти намеревались возвести памятник ему. И вот газета “Казахстанская правда” сообщает об успешных поисках.
***

Сегодня наука достигла таких вершин, что, кажется, в истории и на карте уже не должно бы остаться белых пятен. Тем не менее неразгаданных тайн в далеком прошлом еще немало. В Западно-Казахстанской области одной такой загадкой стало меньше. Научно-исследовательская экспедиция побывала в Узбекистане и установила место захоронения легендарного батыра Сырыма Датова.

В сентябре в Приуралье, на родине предводителя первого крупного национально-освободительного движения, вспыхнувшего в Великой степи в ХVIII веке, будет отмечаться его 265-летие. К этой дате готовится специальная программа. Торжества намечено провести в районе, названном в честь любимого в народе героя Сырымским. Запланированы открытие музея и мемориала, айтыс, научно-практическая конференция. В общей картине празднования недоставало только одного звена. До сих пор доподлинно не установлено, где именно похоронен отважный бунтарь. Восполнить этот пробел было поручено Западно-Казахстанскому центру истории и археологии.

- Инициатива проведения экспедиции принадлежит акиму области Нургали Ашимову, - говорит руководитель центра доктор исторических наук Мурат Сдыков. - В ее состав вошли ученые и краеведы. Главное, что нас объединяло, - стремление восстановить подлинную картину событий. Поскольку народное движение под предводительством Сырыма является значительной вехой в истории Младшего жуза.

В том, что экспедиция принесет реальные результаты, можно было не сомневаться. За пять лет, прошедших со времени основания, центром проделана огромная работа. Пожалуй, самым важным открытием можно считать научно обоснованное доказательство того, что издревле в Приуралье тюркские народы вели не только кочевой, но и оседлый образ жизни. Множество новых, ранее не известных фактов установлено при раскопках курганов. Разработана и успешно применяется продуманная технология их исследования. И после изучения степные пирамиды сохраняют свой облик исторических памятников. То есть центром накоплен и апробирован определенный опыт и методика научных изысканий, имеющих для Казахстана значительную ценность. И на сей раз к столь ответственной экспедиции ученые готовились заранее и с большой тщательностью.

- Еще в прошлом году была проведена большая поисковая работа в архивах Казахстана, России и Узбекистана, - продолжает Мурат Наурызгалиевич. - Кропотливо проанализирован огромный объем документов, исторической и научно-популярной литературы, публикаций в различных средствах массовой информации. Мы опросили довольно широкий круг ученых. Письменных источников, касающихся событий периода конца ХVIII - начала ХIХ веков, непосредственно национально-освободительного движения и личности Сырыма Датова, достаточно много. Но ни в одном их них не оказалось конкретных данных, касающихся места его захоронения. Вне сомнения, собранный и систематизированный материал имеет определенное значение для отечественной истории, поскольку в нем характеризуется политическая ситуация того периода. Среди современных научных исследований особое место занимают монографии, посвященные жизни Сырыма. Это труды М. Вяткина, С. Муканова, К. Темирханова. Но и у этих авторов мы не нашли каких-либо конкретных указаний на место гибели и последнего приюта нашего героического земляка.

Публикаций в прессе было также немало. По словам Сдыкова, их значимость прежде всего в том, что они содержат большой этнографический материал. Это сказания, легенды, предания казахского народа, касающиеся последнего периода жизни храброго воина. А учитывая менталитет степняков, их обычай передавать из уст в уста пересказы и воспоминания, этот фольклорный материал также всегда считался немаловажным источником информации. Степень ее достоверности, как правило, устанавливается путем сопоставления с научно подкрепленными данными. Вывод, который сделали члены экспедиции на подготовительном этапе, - проверять придется несколько версий.

Как известно, Сырым Датов боролся против колониального гнета и ханского произвола. Он был яркой и самобытной личностью, а в народе славился не только как бесстрашный воитель, но и поэт-златоуст, талантливый акын. По свидетельству историков, уже в двадцать лет он стал бием рода байбакты. А затем сумел повести народ на борьбу за свои права. И хотя восстание потерпело поражение, оно не было напрасным. Его итогом стало формирование ханского совета - выборного органа для управления родами. Хан Есим был убит. Его родственники дали клятву отомстить Сырыму. Отправляясь со своими соплеменниками в Хивинское ханство, Сырым Датов надеялся найти там сторонников и единомышленников. Влияние казахских родов к тому времени в Хиве было достаточно велико. Но именно в этот период междоусобная борьба между родами за главенство обострилась. И популярный в народе Сырым Датов султанам и ханам пришелся не ко двору. Политическая смута привела к притеснению казахов. Известен факт стычки между воинами батыра и нукерами хивинского хана, грабившими казахские аулы. Трагизм ситуации заключался в том, что вернуться домой Датов не мог. Там его непременно бы настигла месть. Оставаться в Хиве также было опасно из-за интриг местных правителей.

- В обстановке вражды прошли последние дни жизни батыра, - рассказывает Мурат Сдыков. - По известным нам источникам, он принял насильственную смерть. Как свидетельствует Бауыржан Каратаев, депутат первой Государственной думы Российской империи, к этому убийству причастен его прадед султан Каратай. Есть утверждение и о том, что Сырым отравлен по приказу хивинского хана. Но как бы то ни было, причиной гибели стало враждебное к нему отношение. Именно поэтому место могилы тщательно скрывалось. Видимо, существовала реальная опасность, что она может быть осквернена врагами. Ориентиром для экспедиции стала просьба батыра похоронить его там, где настигнет смерть.

Сохранилось упоминание и о том, что Сырым-батыр похоронен в трех днях пути из Хивы в казахские земли. Учитывая скорость передвижения, члены экспедиции пришли к выводу, что это территория нынешней Каракалпакии. В первый же день состоялась встреча западноказахстанцев с учеными Каракалпакского филиала Института истории, этнографии и археологии АН Республики Узбекистан. По словам Сдыкова, коллеги оказали гостям неоценимую помощь, предоставив все сведения, которыми располагали. Проанализировав их, экспедиция побывала в городах Нукус и Ургенч, в поселках Кипчак, Бестобе и Гурлен. Как наиболее близкие к истине, были определены два варианта.

По первому из них могила Сырыма находится в комплексе захоронений, известном под названием “Гыжик-батыр”, расположенном в 60 километрах от Нукуса. Но, побывав там, ученые решили, что версия ошибочна. Во-первых, интересующее их сооружение первоначально служило мечетью. Захоронения появились несколько позже. К тому же особенности конструкций соответствовали так называемому каракалпакскому культовому стилю. То есть это место никак не могло быть могилой казахского воина. Еще одна безымянная могила, как выяснилось, находится в полусотне километров от Ургенча. Местные жители именуют ее “Гайып-ата”.

- В 1998 году вышла книга кандидата наук Темирханова “Сырым Батыр”, - поясняет М. Сдыков. - В ней он рассказывает о предании, по которому сподвижники батыра доставили его тело до ближайшего поселка и с согласия местного имама похоронили на самом высоком месте, не затапливаемом водами Аму-Дарьи. За захоронением закрепилось название “Гайыптан тайып келген адам едi”, трансформировавшееся затем в “Гайып-ата”.

Описание могилы в книге приводится со слов местного аксакала, ссылавшегося в свою очередь на родителей. Из поколения в поколение передавалась молва о том, что здесь похоронен истинный герой. На поклон к могиле во все времена ходили казахи. В 2004 году на месте почти разрушившегося строения возведен мавзолей. Местный имам Аллаяр Халлиев и настоятель Пулат Давлетов рассказали, что по поверью здесь, на месте своей смерти, похоронен человек, пришедший из Казахстана. По свидетельству археологов, предыдущее строение было возведено более двух веков назад. Участники экспедиции опросили население поселка. Старожилы рассказали, что “Гайып-ата” является самой древней могилой. Вокруг нее и образовался впоследствии некрополь. Прежние постройки возводились в стиле, присущем казахским захоронениям с соблюдением мусульманских традиций. И тем отличались от других.

- То есть все сошлось, - говорит Мурат Сдыков. - По совокупности и сведений, и признаков сделан вывод, что это последний приют Сырыма Датова. Результат экспедиции превзошел наши самые смелые ожидания. Достичь его помогли ученые Узбекистана, которым мы очень благодарны. И, конечно, немаловажную роль сыграли традиции немногочисленной казахской диаспоры, которая из поколения в поколение передавала рассказ о бесстрашном заступнике народа, ратовавшем за справедливость и свободу.

После поездки в Узбекистан туристы из Японии остались живыми!

Это происшествие, как преподанный нам урок. Сделаем ли мы из него должные выводы?
Мы, японцы, особенно преклонного возраста, любим путешествовать. Есть в многообразии человеческих сообществ своя неизъяснимая прелесть, которую начинаешь понимать и ценить, набравшись жизненного опыта. И очень интересно сопоставлять образ жизни своего народа, свои обычаи и традиции с образом жизни других народов, с их обычаями и традициями. Тут часто погружаешься в такие глубины, о которых и не подозреваешь. И очень часто оказывается, что другая, далекая страна – это еще и другой мир, разительно отличающийся от твоего мира. Войдешь в него и не скажешь, лучше ли он мира твоего или хуже, даже вопроса такого перед собой не поставишь, настолько он не похож на твой мир. В каждом другом мире есть своя особая красота, и когда она откладывается, запечатляется в твоей душе, ты говоришь себе: путешествие удалось. И, главное, ты перестаешь ощущать давление своих лет, ты снова молод, и просторы, лежащие перед тобой, становятся все больше привлекательными.

>Наша туристическая группа прилетела в Ташкент в конце февраля этого года. Нынешняя зима в Центральной Азии оказалась на редкость холодной. В России было тепло, российские же морозы сместились почему-то далеко на юг. И обвинять в этом некого, климат есть категория, насыщенная многими загадками. На ташкентских улицах и площадях мы дружно щелкали фотоаппаратами: на многих из них мы увидели архитектурный изыск, который приятно нас удивил: он гармонично соединял азиатские и европейские начала. И те из нашей группы, которые видели еще советский Ташкент, говорили, что он разительно похорошел. И улыбались, довольные. Ибо шаг любой страны в сторону прогресса – это шаг вперед всего человечества.
Затем мы полетели в Ургенч, и в этом городе началась наша автобусная одиссея. В Хиву мы поехали на автобусе, который сразу нам не понравился. Он был старый, и на его бортах сохранились надписи, говорившие как о его немецком происхождении, так и о том, что прежде его эксплуатировали в Турции. Туалета в нем, конечно же, не было, и не было нормального отопления. И не было видео- и аудиосистем, к которым мы привыкли. И не было монитора, на котором так приятно просматривать только что отснятые фильмы. Мы отметили все это, но про себя. В дальних поездках мы постоянно даем понять, что мы люди непритязательные, хотя давно уже привыкли к комфорту, давно уже не замечаем его, как не замечаем воздух, которым дышим. Вот, правда, беда: наличия воздуха ты не замечаешь, а вот на его отсутствие или затхлость реагируешь сразу.
В Хиве мы, конечно, про свой старый автобус забыли. Ибо только успевали поворачивать головы налево и направо. В Хиве было на что посмотреть. И мы смотрели на этот дивный город такими же восторженными глазами, какими дети смотрят на сказку, действие которой разворачивается перед ними. Нам открывался совершенно новый мир, и мы, увы, знали, что нам дано только прикоснуться к нему, но не дано познать его глубины. Мы были как на гребне волны – и старались остаться на нем как можно дольше. Покидать этот город было грустно. А далее наш путь лежал в Бухару.
Переночевав в Ургенче, мы выехали утром, и оазис с частыми поселками скоро кончился. Мы пересекли Амударью, покрытую толстым панцирем льда, и пошли барханы, припорошенные снегом. Между барханами стояли редкие кривые деревца, про которые гид сказал нам, что это саксаул. Еще гид сказал, что под песками лежат большие богатства – газ, уран, золото и серебро, и их добыча очень помогает Узбекистану быстро развиваться. Но мы уже мерзли и потому слушали гида вяло. Напрягали мускулы ног и живота, чтобы согреться, но это мало помогало. Ехать же до Бухары было семь с половиной часов. Ладно, считали мы, – перетерпим. Гид, конечно, прекрасно понимал наше состояние.
На коленях у него лежала магнитола, и он включил ее на полную громкость и сначала попотчевал нас песней “У природы нет плохой погоды”, а затем другой песней, в которой были слова: “Расставаясь, плакала японка, и чему-то весел был моряк”. Он пересказал нам содержание этой песни, которая очень нравилась его деду, военному моряку. Но теплее нам почему-то не стало. И тут автобус остановился. Взял и остановился – после четырех часов хода. Ровно на середине пути. А мы уже обратили внимание, что движение на этой дороге очень редкое и, главное, нет на ней даже маленьких населенных пунктов. Пустыня, одна пустыня была кругом. Белая снежная пустыня. И не подумаешь, что летом здесь страшная жара.
Мы воспользовались остановкой, чтобы выйти и справить свои естественные нужды. При этом мужчины не смотрели в глаза женщинам, а женщины не смотрели в глаза мужчинам. Ну, не привыкли мы таким странным образом, прилюдно справлять свои естественные нужды. Вернулись в салон автобуса, а он все стоит. Пять минут стоит, десять, двадцать. Двигатель не работает, тепло в салон не поступает. Водители что-то открыли, хлопочут над двигателем. Холодает в салоне.
- Чего стоим? – подымает голос самый нетерпеливый. И, наверное, самый продрогший. Гид молчит, и оба водителя стыдливо молчат, копошатся с гаечными ключами в руках. Хотя каждый из присутствующих прекрасно знает, что автобус положено ремонтировать не во время поездки, а перед поездкой. Проходит еще пять минут.
- Чего стоим? – возвышает голос второй из самых нетерпеливых.
- Тележке-то двадцать восемь годиков, чего вы хотите? – отвечает гид. Ему очень неприятно, а что делать? Он бы и рад помочь водителям в устранении поломки, но боится, что будет только мешать. Я встаю, чтобы размяться и хоть так согреть себя. Оглядываю салон. Ни одного молодого лица. Все правильно: молодые у нас работают, старики путешествуют. Половина туристов – женщины. Я начинаю делать приседания и приглашаю следовать моему примеру. Двадцать приседаний – кажется, стало теплее. Пятьдесят приседаний – не так часто, не так часто! Сто приседаний. Отступи, мороз! И мороз прекрасно меня, старика, понимает и отступает. А вот надолго ли?
- И что полетело? – спрашивает гид у водителей.
- Что, что? Вот, смотрим, думаем. Не зуди, сейчас поедем!
Но не тут-то было. Час мы стоим, я опять делаю приседания. На сто меня уже не хватает, ставлю точку на восьмидесятом. Не ладится у водителей с ремонтом. Один из них пытается позвонить по мобильному телефону, попросить помощи. Сигнал не проходит. Он влезает на крышу автобуса, звонит оттуда. И тот же результат. Никакие горы нас не заслоняют, просто до туристической фирмы очень далеко. Мимо проезжает грузовая машина, гид тормозит ее, просит водителя войти в их положение и позвонить куда надо из Бухары, куда этот грузовик держит путь. А до Бухары три часа хода. Холодно. Мне еще никогда не было так холодно. А надеть на себя давно нечего. Многие обвязали стопы полиэтиленовыми пакетами, но это отнюдь не шерстяные носки. Только приседания и выручают.
Часы идут, холод становится нестерпимый. Я не против приключений, но не такого рода. Оглядываюсь: вокруг одни понурые, поникшие лица. И сколько из нас завтра простынет, закашляет, засопливит, пожалуется на ангину? Главное – не схватить воспаление легких. И я командую: “Физкультура! Физкультура!” Одно движение и может согреть. И оно нас согревает – через “не хочу”. Кто-то погружается в сон. Мы будим таких без всякой жалости. Разминка! Еще разминка! Мы, конечно, не олимпийский резерв своей страны, но заболеть вдали от дома – себе дороже. Приседания! Бег на месте! Бокс с тенью! Еще приседания! Рекорд по приседаниям! Да я за год столько не приседал! Ничего, нужда заставляет!
Три часа дня – никаких перемен в нашем положении. Шесть часов – никаких перемен. Пожевали что-то холодное. А питье, у кого оно не в термосе, замерзло. А у кого в термосе, тот делится им с товарищами по несчастью. И опять – приседания, приседания, приседания. Без всякого счета.
Стемнело. В автобусе холодно. За окнами автобуса – ветер и невыносимый мороз – женщины уже не могут выйти и справить свои естественные нужды.
Не буду говорить, какими были следующие шесть часов. Не такими, как первые шесть – еще хуже. Ночью ведь холоднее, чем днем. Мы не сидели, мы приседали. В этот злополучный день мы, наверное, сделали десять тысяч приседаний. Мы, конечно, через гида задали водителям много вопросов, в том числе и такие, почему им разрешают ездить на замшелых старичках-автобусах. В других странах, и не самых богатых, автобусы не эксплуатируются больше двадцати лет. Выяснилось, что у водителей даже нет лицензии на эксплуатацию этой машины. Им проще откупаться от инспекторов дорожной полиции, чем получить лицензию.
За нами приехали только в полночь. Перед нами, конечно, извинились, в Бухаре, в гостинице каждому из нас дали по три-четыре одеяла, за ночным ужином разогревали горячительными напитками. Простудились из нашей группы только трое – те, кто прохладно отнесся к приседаниям. Но холод, которым напитала нас пустыня, оставил в наших душах свой след, свою деформацию, и красоты Бухары и Самарканда мы уже не воспринимали в прежнем розовом свете.
Как я понял из увиденного, Узбекистан – не бедная страна, и у него есть все возможности поставить туристический бизнес образцово и, в частности, быстро заменить старые автобусы на новые. Не сомневаюсь, что эти вложения себя оправдают. Никто из нашей группы не предложил, знакомым и близким, повторить наше путешествие. Десять тысяч приседаний за 12 часов, как противоядие морозам, это, конечно, испытание не для слабонервных, и мы не хотели, чтобы кто-нибудь из наших соотечественников их повторил.
Но человек отходчив. Прошел месяц, прошел второй, и я заметил, по себе, что не имею ничего против повторной поездки в Узбекистан. Ведь из-за внутреннего озноба я много чего удивительного не увидел в Бухаре и Самарканде. Надеюсь, что второй раз туристический автобус, пассажиром которого буду я, в пустыне не остановится. Ибо простоять 12 часов на жаре, наверное, нисколько не лучше, чем простоять 12 часов на холоде.

Masumi Nakajima,
Fukuoka, Japan
“The Nishinippon”, № 17, 2007.
http://www.nishinippon.co.jp/

Перевод с японского языка Зухуруддина Рахимова

За что судят главу “Ургенчтрансгаза”?

Сегодня в Ташкентском областном Суде по уголовным делам начинается судебный процесс, который продолжает череду судов, прокатившихся в отношении крупных чиновников и предпринимателей Хорезмского вилоята.
Одним из обвиняемых в данном уголовном процессе является Батыров Зафар Атаджанович, бывший директор предприятия “Ургенчтрансгаз”.
Для Батырова З.А. это уже второе уголовное дело, в котором он участвует в качестве обвиняемого.

В чем необычность данной ситуации? Ведь в жизни существует огромное количество примеров, когда человека, занимающегося преступной деятельностью и возвращающегося к такой деятельности после применения к нему установленного уголовным законом наказания опять привлекают к суду. Чем же особенна ситуация, сложившаяся в отношении Зафара Батырова?
Напоминаем тому, тем читателям, кто не знает, предысторию вопроса.

Батыров Зафар Атаджанович, 1946 года рождения, на тот момент Генеральный директор Дочернего Предприятия “Ургенчтрансгаз” и по совместительству Заместитель Генерального директора Государственной Акционерной Компании “Узтрансгаз” 14 августа 2006 г. (за три дня до своего шестидесятилетнего юбилея) был арестован Службой Национальной Безопасности и 25 сентября 2006 г. осужден Багатским межрайонным судом Хорезмского вилоята по ст. 223 УК Республики Узбекистан “за незаконный выезд за границу” на 5 (Пять) лет колонии общего режима.
Основанием для ареста и осуждения послужило то, что Батыров, выехав с другими ответственными работниками Холдинговой компании “УЗНЕФТЕГАЗ” в служебную командировку по Приказу своего непосредственного начальства – Генерального директора ГАК “Узтрансгаз” Вагапова И.Х в Республику Туркменистан для проведения переговоров на официальном уровне, не поставил в известность о своем отъезде хокима Хорезмского вилоята Бобожонова И.
По странному стечению обстоятельств, суд над Батыровым вершил Председатель Багатского межрайонного суда тоже по фамилии Бобожонов.
Наверное в силу схожести фамилий (а может некоторого родства, по крайней мере душ), абсурдность обвинения не вызвала никакого недоумения у суд вершащих и дело завершилось обвинительным приговором, согласно которому Батырову в течение пяти лет было предписано находится в местах не столь отдаленных, но самовольный выход из которых чреват некоторыми осложнениями.
Что же привело его на тюремные нары? Каков был “путь по наклонной” у этого человека? Где корни этого “тяжкого преступления”, выразившегося “в незаконном выезде за границу” по служебной надобности, но без высочайшего соизволения?
Чтобы понять, что заставило человека стать на этот преступный, по оценке суда, путь, необходимо, наверное, вспомнить некоторые факты “преступной” биографии и деятельности Батырова З.А. 1946 г.р., узбека по национальности, семейного, имеющего четверых детей, пятерых внуков и т.д. и т.п..

Сентябрь 1962 – август 1963 гг. – Маляр Хивинского строй участка № 2 стройтреста № 167;
Сентябрь 1963 – июль 1968 гг. -Студент Ташкентского политттехнического института;
Июль 1968 – март 1969 гг. -Мастер Ургенчской ПМК треста “Узсантехгазмонтаж”;
Март 1969 – июль 1969 гг. – И.О. Начальника Производственно-технического отдела Ургенчской ПМК Треста “Узсантехгазмонтаж”;
Июль 1969 – июль 1971 гг. – Начальник Планово-производственного отдела Ургенчского ПМК Треста “Узсантехгазмонтаж”;
Июль 1971 – апрель 1974 гг. – Начальник Производственного отдела Ургенчского проектного института “Узгипрогаз”;
Апрель 1974 - декабрь 1977 гг. – Инструктор Отдела строительства Хорезмского областного Комитета Компартии Узбекистана;
Декабрь 1977 – сентябрь 1978 гг. – Заведующий Отделом строительства Хорезмского областного Комитета Компартии Узбекистана;
Сентябрь 1978 – июль 1980 гг. – Слушатель Академии общественных наук при ЦК КПСС;
Июль 1980 – июнь 1986 гг. – Секретарь Хорезмского областного Комитета Компартии Узбекистана;
Июнь 1986 – ноябрь 1988 гг. – Заведующий Отделом строительства и городского хозяйства ЦК Компартии Узбекистана;
Ноябрь 1988 – декабрь 1989 гг. – Генеральный директор Узбекского союзно-республиканского производственного объединения “Узбеклес”;
Декабрь 1989 – декабрь 1990 гг. – Заведующий Отделом строительства при Совете министров Узбекской ССР;
Декабрь 1990 – декабрь 1992 гг. – Заведующий Отделом капитального строительства, транспорта и связи Кабинета Министров при Президенте Республики Узбекистан;
Декабрь 1992 – август 2000 гг. – Директор Дочернего предприятия “Ургенчтрансгаз”;
Август 2000 – август 2006 – Заметитель Генерального директора ГАК “Узтрансгаз” - Генеральный директор “Ургенчтрансгаз”.

Неискушенные читатели сразу бы предположили, что выше указанная “преступная” деятельность, осуществляемая Батыровым З. с “младых ногтей”, в течение почти 45 лет и привела его в итоге на скамью подсудимых, сделав “венцом” его “преступной карьеры” – “незаконный выезд за границу” в служебную командировку.

Тем более, что к такому выводу подводит и изучение знаков отличия его “преступной” деятельности, которыми он был отмечен.

1977 г. – Награжден Почетной грамотой Верховного Совета Узбекской ССР;
1991 г. – Присвоено звание “Заслуженный строитель Узбекской ССР”;
2000 г. – Присвоено звание “Заслуженный работник промышленности Республики Каракалпакстан”;
2001 г. – Вручен в Париже (Франция) Почетный приз “Золотая медаль” Ассоциации содействия национальной промышленности;
2003 г. – Награжден Орденом “Мехнат Шухрати” Указом Президента Республики Узбекистан;
2005 г. – Вручена в Париже (Франция) “Международная звезда за качество” в Золотой категории на 29-й Международной конференции.

Но нет, искушенный читатель сразу определил, что должны быть еще факты, которые сделали неизбежным совершение Зафаром Батыровым такого тяжкого преступления, как выезд за границу в служебную командировку по приказу одного государственного начальства, но без ведома другого.
Участие Зафара Батырова и активная работа в следующих “сходняках” уже не оставляют сомнений в том, что Батыров в юном возрасте сделал для себя выбор и, закономерно участвуя в этих “сходняках” уже в зрелом возрасте, не мог не совершить преступление.

1994 г. – Избран Депутатом Хорезмского областного Совета;
1999 г. – Избран Депутатом Жокорги Кенеса Республики Узбекистан;
1999 г. – Избран Депутатом Хорезмского областного Совета;
2004 г. – Избран Депутатом Жокорги Кенеса Республики Каракалпакстан;
2004 г. – Избран Депутатом Хорезмского областного Совета;

Поэтому у читателя не должно быть никаких сомнений в “справедливости” вынесенного Багатским межрайонным судом приговора “преступнику”, поставившего точку в “преступной” деятельности Батырова З.А.

Кроме того, применение полагающейся Батырову за вмененное по ст.223 УК преступление амнистии, вышедшей по случаю 14-й годовщины Конституции Республики Узбекистан, абсолютно, что подтверждается официальной позицией компетентных органов, недопустимо.
Что с того, что Зафар Батыров безусловно под амнистию подпадает, так как достиг 60-ти лет, преступление по ст.223 не является особо тяжким, а Батыров не имеет взысканий за нарушения тюремного режима.
Ведь вполне может быть, что Зафар Батыров, в течение шестидесяти с лишним лет копивший жизненный опыт, просто притаился и, вынашивая новые изощренные преступные замыслы, специально не допускал нарушений тюремного режима.

Но, выйдя на свободу, вдруг он опять возобновит свою “преступную” деятельность. Вернется, например, в “преступную организацию” “Ургенчтрансгаз” (имя собственное), в отношении ряда работников которой были также возбуждены уголовные дела, и вновь займется наращиванием из года в год объемов трафика… газа. Или, и того хуже, попытается вернуть своей “преступной организации” “общак”, то есть социальную инфраструктуру общего пользования работников предприятия (детский лагерь отдыха “Боги Эрам”, санаторий “Хилол”, профилакторий “Хидоят” и т.д.). Ведь это имущество уже “законно” реквизировано и “справедливо” поделено между “высочайше повелевающими” и “бдительно надзирающими”. В целях обеспечения сытого спокойствия оных это никак не допустимо.

А, для пущей надежности, следует дать оценку “преступной” биографии Зафара Батырова как пособнику транснациональной преступности, ведь статья 223 УК за “незаконный выезд за границу” уже есть. Или, на худой конец, на предмет принадлежности Батырова к крупному преступному сообществу. Тогда, наверняка, это будет гарантированной точкой не только его трудовой биографии, но и его жизненного пути.

>Маховик раскручен. Одной из статей обвинения Зафара Батырова по новому уголовному делу является ст.242 УК Республики Узбекистан “Организация преступного сообщества”. Как же еще по другому назвать предприятие ДП “Ургенчтрансгаз” вместе с его структурными подразделениями, которые практически с нуля создавал Батыров и которыми 14 лет успешно руководил Батыров? Успешно руководил – значит “организовывал…”.

Рашид Якубов, независимый журналист
e-mail: rashidyakubov@yandex.ru

Туркмен изучает русский язык в узбекском университете

Перемены в отношениях между Узбекистаном и Туркменистаном, сказываются и на увеличении притока студентов из соседней республики в Ургенчский государственный университет имени Аль-Хорезми. Этому способствует и тот факт, что желающим учиться предлагаются выгодные условия обучения, утвержденные на основании специального постановления Кабинета Министров Республики Узбекистан. Об этом письмо, которое прислали админу блога.
Это постановление, в свою очередь, появилось после обращения руководства университета к президенту страны и Кабинету Министров с предложениями по привлечению желающих получить высшее образование граждан Туркменистана. Ранее это было затруднительно хотя бы по той причине, что выдаваемые вузами Узбекистана дипломы о высшем образовании считались на территории Туркменистана недействительными.
Руководитель созданного в 2000-м году международного отдела УрГУ Зафар Ибрагимов утверждает, что университет очень заинтересован в притоке иностранных студентов. Он сообщает, что за последние годы из соседних стран (Афганистана, Таджикистана и Туркменистана) в вузе обучалось свыше 30 студентов, и в данное время - 29 студентов из Туркменистана.
Для обучения иностранных студентов созданы все условия. Они обеспечены общежитием, пользуются услугами Интернета, посещают спортивные секции.
За годы работы после своего создания международный отдел университета внес большой вклад в развитие отношений со странами СНГ и дальнего зарубежья. Реализовано и реализуются 5 крупных и свыше 20 малых грантов на общую сумму около 6 млн. долларов США. Отдел активно участвует в подготовке и повышении квалификации кадров для региона и университета. Свыше 150 преподавателей повышали квалификацию в разных учебных заведениях Европы, Америки и Азии. Более 20 студентов и аспирантов обучались и обучаются в университетах Европы и Америки.
Всего в университете насчитывается около 8 тысяч студентов, получающих знания по 35 направлениям. Техническое оснащение - самое современное, включающее в себя мультимедийное и компьютерное оборудование, подключенное к локальной и глобальной сетям. Имеется также информационный ресурсный центр.
Рассказывая о своей учебе в УрГУ, приехавший из Дашогузского велаята Туркменистана Сабуржан Сейтимметов говорит следующее:
- Я поступил в Ургенчский государственный Университет после службы в армии. Когда началась учеба, я задавал себе вопрос: смогу ли я учиться здесь. Среди чужих людей, в другой республике? Но меня приняли, как своего. Мои однокурсники и преподаватели относятся ко мне хорошо. Они всегда готовы помочь, когда мне что-то непонятно. Условия учебы здесь очень хорошие. Преподаватели и студенты поддерживают друг друга.
Овладеть русским – одним из мировых языков, – было моей давней мечтой. Мои сестры изучали русский язык, и в настоящее время они работают учителями в Туркменистане. Я тоже хочу учить детей, хорошо владеть русским языком, как им владел мой отец. А.М.Горький писал: «Русский язык неисчерпаемо богат и всё обогащается с быстротой поражающей». Многие выдающиеся люди высоко ценили русский язык, и поэтому я поступил на отделение славянской (русской) филологии филологического факультета.
Я удовлетворен университетом, особенно славянским (русским) отделением филологического факультета. Когда я поступил в университет, я плохо владел речью, но я стал упорно заниматься: общаюсь со своими однокурсниками только на русском языке, много читаю, работаю над своей речью, и у меня уже есть успехи. На отделении проводятся дополнительные занятия для улучшения знаний. Кроме этого, в библиотеке, читальном зале можно заниматься самостоятельно. На нашем отделении проводятся КВНы, праздничные мероприятия, которые помогают нам раскрыть и сценические таланты, раскрепоститься и стать более общительными.
Хайрулло Матьякубов, студент 2 курса Ургенчского государственного университета.

Письмо читателя

Это письмо переслали из Дашогуза, центра одноименного вилаята в Туркменистане. Публикуем без сокращений. Имя автора неизвестно…

Прочитал у вас про трудности, создаваемые властями, во взаимном общении между туркменистанцами и иностранцами, оказавшимися в Туркменистане. Это все правда. Расскажу про свои впечатления.
Я недавно был дома, в Дашогузе, навещал там своих родителей (сам я уже два года работаю в Москве и домой приезжаю, только чтоб повидаться с родными, привезти родителям денег). Каждый раз для меня (как и для большинства дашогузцев) становится большой проблемой достать авиабилет в Москву и особенно в Ашхабад. Я четыре дня подряд приходил в кассы агентства воздушных сообщений, лишь на третий день смог купить билет в Москву и на 4-й – в Ашхабад. В 6 утра перед зданием агентства уже очередь. В 9 открывается дверь, и самые сильные и крепкие мужики вваливаются внутрь и занимают места у касс. За ними выстраиваются все остальные.
Так было в 1-й и во 2-й дни моего хождения в агентство. На третий день пришел чуть пораньше, в 5:45 утра. И вдруг в 6 часов двери агентства открылись и всем велели быстро зайти внутрь. Народ ничего не понял: с чего вдруг так рано, ведь обычно кассы начинают работу в 9.00?! Вскоре выяснилась причина: оказывается, в Дашогузе в эти дни проводилась международная конференция, посвященная Замахшары (туркменский ученный и литератор XI-XII веков). Так вот, многих иностранных гостей разместили в отеле «Дашогуз», к которому примыкают кассы агентства воздушных сообщений и которое отлично просматривается из окон отеля. И, конечно, внимание иностранных гостей просто не могла бы не привлечь толпа людей внизу, которая почему-то собирается еще с ночи и достигает гигантских размеров ранним утром. А штурм дверей касс в 9 утра, вообще мог повергнуть в шок не привыкших к подобным картинкам туркменской действительности иностранных ученых, большинство из которых оказались людьми преклонного возраста.
Загнав толпу людей во внутрь здания агентства, местные власти, таким образом, приняли меры к тому, чтобы иностранные гости, ненароком не увидели негативную сторону туркменской действительности. В частности, острый дефицит билетов на самолеты, с которым с самого начала своего вступления в должность обещал бороться новый президент страны.
Обещания своего президент не сдержал, но, по крайней мере, иностранцы об этом не узнают. Как, наверное, не узнают и о других проблемах, существующих в Туркменистане. И пока властям есть, что скрывать от приезжих, они будут препятствовать контактам, между жителями страны и гостями.
Так что больших перемен, со времени своего последнего пребывания в Дашогузе (прошлой осенью), я не заметил.

У власти не значит у сласти

Снят с занимаемой должности первый заместитель Хорезмской области Батыр Рахимов, курировавший в областной администрации вопросы агропромышленный комплекс и развитие сельского хозяйства.

По слухам, которые пока не удается проверить, Б. Рахимов был задержан и даже провел три дня в областном управлении СНБ. В это же время в его доме был проведен обыск. Ему якобы инкриминируются махинации вокруг оставшегося с советских времен долгостроя свиноводческого комплекса «Прогресс» в Хазараспском районе Хорезма.

Увольнение и задержание Б. Рахимова продолжает серию силового устранения высокопоставленных чиновников администрации области. Ранее был уволен, судим и по амнистии освобожден от уголовной ответственности заместитель хокима области Маткарим Шарипов, ведавший финансами. Шоком для многих чиновников стал также арест заместителя хокима области по промышленности строительству Рахима Юлдашева.

Уроженец Хивы Батыр Рахимов впервые вошел в верхний эшелон местной власти в мае 1999 года, когда после 7 лет работы в Аппарате Президента Узбекистана, был назначен заместителем хокима области по социальным вопросам. За два года пребывания на этом посту по его инициативе или под непосредственным руководством было немало сделано для развития здравоохранения, народного образования. Не случайно два года назад назначение Б. Рахимова первым заместителем областного губернатора, несмотря на формальное повышение, наиболее информированные местные аналитики расценили как отстранение его от реальных рычагов власти.

Наибольшую популярность приобрел Б. Рахимов на должности хокима самого отдаленного в Хорезме Хазараспского района, одного из самых запущенных в социально-экономическом отношении и известного в основном лишь своим вещевым рынком и местной наркомафией. При новом главе района впервые в Хорезме были собраны средства для операции за рубежом ребенка, страдавшего хроническим пороком сердца, построено новое здание для русскоязычной школы, капитально отремонтированы или построены школы, ранее относившиеся к разряду аварийных.

Благодаря этим и другим масштабным по местным меркам преобразованиям главу районной администрации стали называть одним из наиболее вероятных преемников, тезки и любимца Президента Узбекистана, хокима области Ислама Бабаджанова и даже кандидатом на пост премьер-министра страны. Для этого были предпосылки. Ведь Б. Рахимов – кандидат технических наук, специалист в области автоматических систем управления. В 1999 году закончил факультет государственного управления Ташкентского юридического института.

Сам хоким области Ислам Бабаджанов пока остается одним из долгожителей среди руководителей региональных администраций Узбекистана, уступая по властному «стажу» лишь хокиму Бухарской области Хусенову.

За два моря к океану или «космический» поход

Проехав на своем Вжике три центральноазиатские страны, Александра была очарована природой, людским вниманием. Она сама не понимала, что чудо - это она. В одиночку девушка ростом с кепку Лужкова сделала то, что не под силу крепкому мужчине. Снимаем шляпу!

Самые лучшие – киргизские погранцы!

И снова граница. Киргизская. Подхожу к ней с каким-то тайным чувством толи страха, толи мондража. Забор с колючкой под током на меже рисовых квадратов упирается в высокий забор погранзаставы. Снова какие-то люди у забора… Но надо сказать, что на этот раз таможню прошла довольно быстро. Волшебная бумажка освободила от досмотра и лишнего общения с погранцами. Шлепнули печать и выпустили. До свидания, солнечный Узбекистан!
Киргизская таможня. Ни забора, ни ворот… одна будка посреди дороги. Рядом на лавочке сидят таможенники, грызут семечки.
- Где тут таможня?
- Тут. А тебя что, узбеки пропустили?
- А чтоб не пропустить? Мотопробег… Гагарин…
- Ну!.. Сейчас мы тебе декларацию напишем, чтоб проблем не было…
Первый раз на таможне за меня погранцы заполняли декларацию (мелочь, а приятно)!
- Смотри, на Надым серьезные перевалы, да и дорога плохая. Мотоцикл втянет? Может лучше асфальтом через Бишкек? Ну, счастливого пути!
Вот так бы все таможни проходить!..
Джелал-Абад. Первое, что бросается в глаза – русские надписи. Много, почти половина надписей на русском языке! И, кстати, практически все, даже дети, знают и говорят по-русски. Спрашиваю, где можно обменять деньги – отправляют в банк. В отличие от Узбекистана, где рубли, хотя и очень ценятся, но в банке не меняются в принципе (только на рынках), здесь все операции только через банк.
Турист туриста видит издалека – пока жду открытия обменника подъезжает мототурист: итальянец, путешествующий по Средней Азии. Едет он, как и я, на Иссык-Куль, но через Бишкек. Мое предложение пойти горными перевалами он тут же безапелляционно отверг, ибо там нет асфальта, а, значит, и нет дороги.
Казарман - большой поселок, раскинувшийся в долине. Перед самым поселком под колеса выскакивает гаишник, усиленно маша полосатой палочкой. Останавливаюсь, по узбекской привычке показываю ему сопроводительное письмо. Узбеки после этого тут же отпускали, а этот, внимательно прочитав бумажку:
- А документы Ваши где? права, техпаспорт…
Вот ведь как… Другая страна, другие нравы… Достаю остальные доки, он их внимательно изучает со всех сторон, спросил техосмотр, повертел его в руках…
- Значит так. Вон видишь заправку? Обязательно на ней заправься. На сколько бака хватает? 400 км – это хорошо. Следующая будет через 300, но там сложный перевал. На этот как забрался? Нормально – это хорошо, но там выше и сложнее и смотри, дорога плохая, едь аккуратно, не торопись. Значит так, заезжаешь на заправку, потом вон там налево повернешь, потом направо и та дорога и пойдет на Нарын. Все понятно?
Благодарю за подробную инструкцию, а гаишник, уже отходя к машине:
- Не, ну должно же быть у тебя что-то для гаишников!
Пришлось подарить журнал, который Вадик еще в России мне дал «для гаишников».
Нарын. Асфальт, заправка, магазины и небольшой рынок – цивилизация! Асфальт ровно ложится под колеса, ведя нас к «жемчужине Востока» - горному озеру Иссык-Куль. Стали попадаться китайские фуры, везущие товар Бишкек и дальше в Казахстан. О китайских грузовиках можно очень долго рассказывать, но все же остается не понятно: как они вообще могут ехать? Груженая под завязку фура, сзади – здоровенный прицеп (иногда и два), сверху (на контейнере и прицепе) еще нагружено мешков (что не поместилось внутрь), и даже в «бомболюке» (под контейнером) вместо запасок товар. И вот «идет бычок шатается, вздыхает на ходу…», ползет по перевалам… Говорят, что загрузка в 60 т – это нормально, но бывает и больше. Для сравнения, если в наш МАЗ загрузить хотя бы 30т, то больше 60км/ч он даже по равнине не побежит, а как в горку влезть? А китайцы все везут и везут.
Въезд в Иссык-Кульскую область перегородил шлагбаум. Типа «экологическая зона», въезд платный. Оставляю мот, иду договариваться ибо 500 сум (примерно 350 р) только за въезд платить совсем не хочется. Внимательно изучив бумажку с Гагариным и проникнувшись к нему уважением, стражи порядка решили:
- Вот будь ты каким-нибудь немцем или шведом, по полной программе платил бы. Но ты же наш! Проезжай так…
Толи лицо у меня стало «киргизского» цвета, толи «киргизы и русские братья навек», но это уже не важно, ибо шлагбаум позади и вот-вот достигну берега теплого озера.
Предупреждаю Вадика о «засаде» впереди в виде экологического поста. Выслушав, Вадик отвечает: «Я буду глухонемым, а ты разговаривай». Я думала, он пошутил… Подъезжаем, меня пропускают, а на Вадика накидываются – плати и все. Но тут началось… Не представляла, что мы можем разыграть такую клоунаду… Причем все – сплошной экспромт. Вадик вдруг становится глухонемым мотоциклистом, ничего не слышит и не понимает. Менты перекинулись на меня, типа объясни ему. «А я что… я ничего…». «Какие деньги?.. Мотопробег!.. Гагарин!.. 45 лет!..» В это время новоиспеченный «инвалид» старательно отворачивается от ментов, пытающихся на пальцах объяснить: «Денег давай». На помощь сбежались все менты с поста, в ход пошли бумажка и ручка – ну читать-то ты умеешь! Эх, надо было Вадика еще и слепым сделать… Тут меня осеняет – журналы (Вадик предусмотрительно еще и в Алма-Ате набрал бесплатных журналов»! Этим киргизам не важно чего, только дай, а почему бы не попробовать подсунуть журнал. «Глухонемой» на лету ловит мою мысль и с неподдельно серьезным лицом пишет записку: «денег нет, есть журналы, могу продать за 500 сум (т.е. вымогаемая с нас сумма)». Стражи порядка призадумались.
- А что за журнал?
- О! Очень интересный! Почитайте! У вас таких нет, да и у нас с большим трудом найден! Месяц уже в походе, а все дочитать не могу, настолько интересный!
- Да… ну давайте сюда ваш журнал…
Иду к мотоциклу захлебываясь от смеха. Может нам клоунами тут подработать… хороший дуэт получился!
Каракол, он же Пржевальск. Одним концом он обрывается в озеро, другим – забирается в горы. Здесь уже нет турбаз и домов отдыха и поселок создает обычный рабоче-сельский вид. Навстречу едет мотоцикл. Как по сигналу и мы и он останавливаемся, разворачиваемся. Парень с девушкой из Чехии на BMW тоже путешествуют по этим волшебным местам. Причем они, в отличие от встреченного мною итальянца, не побоялись идти горами через Нарын, залезли на 4-х тысячные перевалы. Но у них лопнула рама и, после заварки ее, они решили дальше идти асфальтом. С английским ни я, ни Вадик не в ладах, у чехов же с русским сложности. Но не зря Вадик прошел школу «глухонемого» - язык жестов – международный язык. Показываю карту, расспрашиваю про перевалы. Чехи говорят, что после Кара-Сая (т.е. после 2-х четырехтысячных перевалов) разрушенный мост и не пройти. Жалко, очень интересная «горная петля» могла бы получиться… Еще не потеряв надежду подняться к ледникам, и пожелав путешественникам Доброй Дороги, разъезжаемся в разные стороны: они на север Казахстана и домой, а мы еще в сторону гор.
Южный берег Иссык-Куля более дикий, тут нет курортников, не сдаются дома и комнаты, да и народ другой. Если на «том» берегу (северном) туристов очень любят (еще бы, ведь они привозят деньги и дают работу), то здесь их (ну т.е. нас) воспринимают скорее как незваных гостей. Много попадается «зверят» - пацанов лет 10-12, которые запросто могут запустить в проезжающих камнем или сбить палкой. Думала это они только в нас кидают камни, ан нет, они их кидают во всех! Это местная развлекуха такая… Хотя не все такие. Остановились у магазина, тут же подбежали 3-е ребятишек, довольно грязно одетые. Угостили их конфетами – неподдельно обрадовались. Стоят, мнут конфеты в руках…
Дорога потихоньку забирает вверх. В конце ущелья, перед самым подъемом на перевал пост ГАИ. Спросите что он там делает? Стоит! Всех проезжающих, проходящих и проползающих наверх/вниз записывают в специальный журнал. И дело даже не в золотоносном руднике, на который поднимаются по этой дороге, а скорее в опасности схода лавин и селей. Это типа службы спасения – надо же знать, кого и где спасать. Записывают и меня, предупреждают об опасностях, а заодно и интригуют красотами: «слева водопад увидишь… на верху первого перевала красивое озеро…».
Вниз спускаюсь накатом – пропала компрессия. Пропала совсем и полностью. «Терпенью машины бывает предел…». Либо прогорел клапан/поршень, либо оборвало шатун (но это уже вряд ли, ибо не было слышно характерного звука «бзыннннь»). В любом случае это крайне неприятно. Скатившись до берега, думаю, что делать. Толи пытаться чиниться здесь, на обочине, толи добраться до лагеря, где ждет Вадик. На всякий случай махнула проходящей мимо восьмерке, а она возьми, да и остановись.
- Километров 10 на веревке не протащите?
- Да пожалуйста!
Водитель, молодой парень, без вопросов достает свою веревку, цепляем ее и поехали (вот вам и «дикая» Киргизия!). Вадик встречает удивленным взглядом: «Что случилось?». «Компрессия в горах потерялась и не захотела возвращаться…». Просчитываю пути эвакуации: до границы минимум 200 км, от нее до Алма-Аты (первый большой казахский город) еще 200, итого как минимум 400. Вариантов нет – надо чиниться здесь, хотя бы до состояния «чтобы заводилось». Спрятавшись в условную тень, начинаю разбирать мот. Вскрытие показало, что клапана и поршень в порядке, колено с шатуном тоже. Пока, из видимых дефектов, только свалившаяся с нижней шестерни цепь ГРМ (причем свалилась так удачно, что клапана не загнуло). Шансы на оживление мота возросли. Водружаю беглеца на место, собираю движок в кучу… Ура! Завелся! Прокатилась вдоль берега – едет, тянет. Хонды не ломаются! До Алма-Аты теперь должна дотянуть… Остаток такой, спонтанно получившейся дневки, объявляется «большим помоечно-постирочным вечером», а по совместительству – вечером фотографа-любителя.
Малой скоростью направляемся к границе. Дорога испортилась, все чаще стали попадаться «ямки», перед самой границей пошел грейдер. Шлагбаум экопоста. Прорвавшись уже 2 раза через подобные кордоны мы расслабились, а зря. Вышел мент:
- Покажите квитанции, что платили, тогда подниму шлагбаум.
Начинаем снова разыгрывать комедию
- Нету, выкинули.
- Тогда платите штраф!
В качестве штрафа сошел очередной экземпляр «интересного» журнала. Тут психология такая: не важно чего, но только дай. И чем внушительнее это будет выглядеть (т.е., например, чем толще журнал) тем лучше (за «интересный журнал» сойдут даже питерские Желтые Страницы – ибо толстые и увесистые).
Перед погранзаставой притормозили – не могу насмотреться на эти шапки Тянь-Шаньских гор. Не знаю когда, но я сюда обязательно вернусь…

Киргизские погранцы, не навязчиво расспрашивая про мотоциклы, быстро пропустили. Вторая, казахская таможня в общем-то тоже миновалась на удивление быстро. Правда один таможенник (вероятно какой-то начальник) усиленно намекал про «мзду», но мы сделали вид, что намеков не понимаем. Тогда он пошел в открытую:
- Давайте по 200 р
- За что?
- За воздух!
Очередной журнал отдан и мы уже в Казахстане. Уже другой Казахстан, опять неведомый…
Самое сложное тронуться с места. Чтобы Игорь завелся (у него нет кнопки-заводилки) надо держать переднее колесо, иначе оно просто отрывается от земли. Да и с кнопкой не намного легче – попробуйте обеими ногами крепко стоять на земле, в это же время держать оба тормоза, нажимать кнопку стартера, поддавая газу (это только, чтоб завести), а потом воткнуть передачу и выжать сцепление, причем тормоза отпускать нельзя, впрочем, как и отрывать ноги от земли. Акробатический трюк? Нет, всего лишь возможность продолжить движение. Даже если это все удается не факт, что мот сдвинется с места, ибо сыпучие камни гораздо легче вылетают из под колес, чем пропускают вверх, а если чуть больше дашь газу, можно и назад опрокинуться. «Мы рубим ступени, ни шагу назад, и от напряженья колени дрожат…».
Спуск – это как всегда тяжелее и страшнее подъема. Игорюхе хоть как-то хватает веса, чтоб загрузить заднее колесо, у меня же оно постоянно идет юзом. Про задний тормоз можно просто забыть, если не хочешь катиться вниз боком, передний же, коль чуть передавишь – тут же блокирует колесо. Валуны, промоины… Да еще и горнячка не отпускает – голова раскалывается на миллион кусочков. Вот она, плата за «белое безмолвие»… Но даже сомнений нет, что стоило подниматься! Только потом мне раскрыли секрет борьбы с горной болезнью: быстро поднялся – выпей 50 гр, чтоб сосуды расширились и легче проходила «оклиматизация», резко спустился – 50 гр, чтоб быстрее привыкнуть к равнине.
Усть-Каменогорск прохожу ходом. Никакого настроения выискивать, среди заводов и шахт, остатки крепости нет. Стали попадаться деревья – еще не наши, но как же они радуют взгляд!
Автопилот перед самой границей что-то не туда завел, вероятно предчувствуя «злых» таможенников, но «язык до Киева доведет» и вот я уже перед заставой.
Казахская таможня, яки орлиное гнездо, поселилась на вершине сопки. Подходит таможенник: «Дай прокатиться!». Получив отказ, да еще и выпытав, что еду с Киргизии и Узбекистана:
- Значит так, вот тебе место, снимай и раскладывай все сумки, сейчас мотоцикл разбирать будем!
- Разбирайте, только сами. Может заодно и почините…
«Шутить не могите с князьями…» - перетрясли каждый свитерок, простучал раму, заглянул в бак (как будто там можно что-то увидеть), «проверил» все карманы и даже заставил расстегнуть пояс черепахи. Ну нету ничего! Только вот не пойму, коль так тщательно рыскаете в поисках наркотиков, дык хоть собаку себе заведите, всяк лучше будет. Ведь если захочу, по любому найду место, где спрятать…
«А я в Россию, домой хочу…». Нашу таможню прохожу очень быстро. Таможенники словно чувствуют, что я рвусь на Родину – шутят и не задерживают. Вот поднят последний шлагбаум, здравствуй, Россия!

За два моря к океану или «космический» поход

Александра Теплякова в Узбекистане. Страна поразила ее. Жаль, что не смогла побывать в Туркмении. Она чуть не погибла в одиночку на Устюрте, Вжик вывез. Но больше интересны ее контакты с людьми. Общаясь с ними, она вспомнила свое детство и сделала вывод…

…Узбекистан – страна советская

Поселок Оазис. Никакого поселка нет и в помине, тем более, оазиса. Ни одного дерева, тем более ручейка… Еще издалека, глаз цепляется за какие-то строения, возвышающие над степью. Это и есть таможня. Несколько мазанок чайханы, покрытых вековым слоем пыли, забор, шлагбаум. Пара машин за забором, очередь в 3 машины перед, сидящие в тени машин люди с изнуренными лицами, горы мусора и арбузных корок… Солнце предательски ползет вверх, температура уже около +40 (а еще и 10 утра нет…). Достаю «волшебную бумажку» и вперед, на «штурм» границы!

- Куда?

- В Ташкент.

- Зачем?

- Мотопробег!

Шлагбаум поднимается и я уже за забором. Надо сказать, что повторить это мне пришлось каждому на таможне, ибо каждый таможенник, как обладающий хоть маломальской «властью» считает, что ему все надо знать.

Жаль, что тут нельзя фотографировать, ибо словами сложно передать все, что «за забором». Но попробую. 2 смотровые ямы (одна «туда», вторая «оттуда»), перед ямой стоит явно не свежего вида “Газель” с питерскими (!) номерами, все ее содержимое вывалено рядом, тут же шеренга узбеков (видимо из этой Газели) человек из 20-ти. Сколько они уже стоят не знаю, но когда я покидала таможню, они еще стояли. На лицах нет никакого выражения. Ни страха, ни удивления, ни интереса, ни злости, ни желания поскорее покинуть границу… нет ничего. Они просто стоят «смирно» под солнцем и ждут… таможенники же не особо торопятся с ними расстаться. Они, сидя в тени навеса, также абсолютно безучастно смотрят на все происходящее. Пока нашла нужное окошко, всем «полевым», т.е. слоняющимся по территории, пришлось рассказать, куда еду и зачем. Наглость таможенников так и лезет изо всех щелей. Похоже, что они настолько привыкли к безропотности и покорности проезжающих, что перестали видеть в них людей. Общаются примерно так же, как милиция на вокзале с бомжами… «Волшебная бумажка» о мотопробеге и о Гагарине заставила их хоть мало-мальски шевелиться. Но один пристал:

- Ты едешь за героином!

- Да Вы что! Мотопробег посвященный…

- Да ладно тебе… Ну скажи, ты ведь правда за героином едешь… Туда так просто не ездят…

- Какой героин? Я мототурист, участвую в международном… посвященном… полету Гагарина…

- А после Ташкента куда? В Ферганскую долину? Ну, тогда точно за героином едешь!

Пришел какой-то начальник, забрал у этого «героина» мои документы и пошел оформлять. А «героин» так и остался сидеть в тенечке. Но тут оказалось, что у меня нет карты иммиграционной. Нету и все. Помню, что была, ан нету L (моя карта осталась у Вадика). Но «начальник» решил, что Гагарин не простит, за срыв мотопробега, и дал команду «пропустить». Про досмотр никто не вспомнил, ибо заняты были делом: рылись в вещах «безлицых» узбеков, которые так и не пошевелились за все это время. Хотя пока я бегала с паспортом, они (таможенники) успели покрутить все, что крутится, понажимать, что нажимается, посидеть на мотоцикле и пр. Хорошо, что ключи забрала, а то б еще и покатались…

100 метров нейтральной полосы – и «продолжение банкета», но уже с узбеками. У шлагбаума проверили паспорт, но с мотом не пускают на территорию. Вначале оформляешь часть документов, потом проезжаешь и оформляешь все остальное. Перед шлагбаумом опять сидят какие-то люди, и, похоже, давно сидят. Они не просят ничего, никуда не хотят, а просто сидят… Надо сказать, что так никто и не встал и не подошел к мотоциклу, тем более не сел на него. Он стоял перед шлагбаумом, а они сидели…

Вид узбекской заставы несколько другой: ржавые ларьки, приспособленные внутри под «кабинеты», а снаружи – под «производителей» тени, в которой сидят простые таможенники босяком (!), по пояс голые (!). Никто не слоняется по территории, никто не достает глупыми вопросами. С изумлением обнаруживаю, что все происходящее напоминает полузабытый Советский Союз. Сплошная безмятежность и наплевательство. Узбекистан – страна советская…

- Куда идти, где брать декларацию и пр.?

- К начальнику…

Захожу. Опять ковры, электрический свет, прохладно… Пока заполняла, «совсем начальник» расспрашивает про Питер, как там и что. «Я там служил, а теперь сына отправил учиться». Вообще, после казахских погранцов, с узбеками гораздо приятнее общаться. Расспрашиваю про дорогу по берегу Арал. Говорит, что эта застава единственная на всем Устюрте, да и то мало, что здесь ездит. Значит хорошо, что не рискнула идти на Бозой, а то прямой дорогой в зиндан за нелегальное пресечение границы…

Возвращаюсь к шлагбауму – вся та же картина: люди сидят, мотоцикл стоит… Заезжаю внутрь. Из очередного ларька окликают два здоровых узбека, с лицами Зюганова представляются сотрудниками ГАИ и настойчиво предлагают «купить экологию», т.е. заплатить какой-то экологический сбор. «Эта самый главный документ, который тебе потребуется. На каждом посту будут спрашивать, без него не пропустят и оштрафуют». Так вот не верьте им! Эту бумажку никто ни разу не спрашивал! А стоит она 900 р. (нашими). Показывают на стенку, где куча приказов висит (но все на узбекском). «Вот у нас приказ, мы обязаны». Ну не может быть, что 900 р.!

Гаишник опять ко мне, и опять «покупай экологию»…

- Тут же ничего не написано! Разводите кого-нить другого!

- А ты что, по-узбекски понимаешь?

Естественно не понимаю, но не сознаваться же в этом…

Ну здравствуй, Узбекистан!

Первое, что бросается в глаза – это деревья. Если есть люди, то есть и деревья (ну и соответственно наоборот). У казахов не встретишь ни одного посаженного кустика, а узбеки, узбеки вокруг дома насаживают деревья.

…Комсомольск-на-Устюрте, местные его называют Кэйсем, единственный поселок на берегу Арала. Когда-то он был довольно большой, сейчас местных практически не осталось, но тут крепко обосновались связисты и газовики. Непогода и на улице никого. Но двери практически во все дома открыты. Захожу к вахтовикам – немая сцена переходит в редкие ухмылки: «Откуда ты здесь?». А что, неужели к вам редко заглядывают мототуристы? J.

…В Муйнаке вокруг мотоцикла уже собралась толпа не очень трезвых подростков. Только один, мог пару слов сказать по-русски – он и являлся переводчиком. Расспрашивают, рассматривают, что-то гудят на своем. Кожей чувствую, что добрый разговор заканчивается и … пара бы мне отбыть… Хорошая штука стартер, однако. На такой мой «быстрый отъезд» они явно не рассчитывали, так что на этот раз все обошлось (а мне урок – думай прежде чем останавливаться!). Хотя больше «зверят» в Узбекистане не попадалось, а наоборот – только приветливое и дружелюбное отношение.

…Нукус. Большой, современный город, столица автономной республики Каракалпакстан. Из восточного колорита – только жара.

Пока жду встречавших меня ребят на центральной площади, у гостиницы «Ташкент», откалываю камушком пласты застывшей и окаменевшей глины – следы Устюрта. Огромное спасибо сестренке и Олегу, за поиск «наших» в этих дальних краях. Они перерыли половину интернета, поставили на уши обитателей узбекских форумов, так что мне ничего не осталось, как только приехать и сказать: «Здрасте!». Ребята не заставили себя долго ждать, и я окунулась в восточное гостеприимство: они сняли шикарную квартиру, чтоб мне отмыться и отстираться, Вжик тоже получил свой домик – гараж (ему ведь тоже надо отдохнуть!), экскурсию по городу решили перенести на завтра, а на вечер – кружку холодного пива за прибытие на узбекскую землю и за знакомство.

Смотрю на местных жителей и удивляюсь – они, как верблюды, пьют утром и вечером, а я же воду хлебаю кружками, бутылками и ведрами, а все равно хочется пить. Только потом я разгадала их секрет: они утром напиваются зеленым чаем (только им и можно напиться), а потом до вечера можно жить.

Снова переезжаю Амударью. Здесь (хоть и выше по течению, но до Туркмении) она гораздо шире. Понтонный мост, с двух сторон, тщательно охраняется «блюстителями порядка». Никак мне не привыкнуть, что остановивший гаишник вместо того, чтоб пробурчать: «Сержант такой-то, предъявите документы», здоровается за руку и спрашивает: «Как дела?». При этом в ответ желательно и его расспросить: «Как семья, как дети?» - это сразу повысит ваши шансы быстро и безболезненно уехать дальше. Но надо отдать должное – за весь Узбекистан у меня доки на мот спросили только 1 раз в Ташкенте, а все благодаря «волшебной бумажке». Читать по-русски далеко не все умеют, но бумажка, да еще и с печатью – это ДОКУМЕНТ, который здесь очень уважают.

В Ургенче встречаюсь с Сергеем – одним из последних независимых журналистов Узбекистана. Почему последний? Узбекистан – государство, где «небезопасно» высказывать свое мнение и на политические темы здесь не любят говорить вслух. Бросаю у него вещи, он находит второй шлем и мы едем в Хиву – «город-сказку».

…«Журналистское братство» передает меня из рук в руки: в Бухаре встретили, показали город, рассказали о дворцах, минаретах и пр. Здесь, в отличие от Хивы, много зелени: парки, скверы… Нагулявшись по застывшему средневековью, поев изумительного узбекского плова (у нас такого нет!), выдвигаюсь дальше, надеясь переночевать на полдороги до Самарканда. Без всяких проблем можно остаться ночевать в любом узбекском ауле. Но я чего-то постеснялась и поехала дальше.

…Самарканд. Никакой стоянки, парковки, на крайний случай какой-нибудь уличной лавки сувениров, где можно было бы приткнуть мотоцикл не видно, посему заезжаю за ограждение на площади и паркуюсь уже на тротуаре (мот маленький, а площадь большая… не помешает…). Гуляю, смотрю, фотографирую… В какой-то момент меня окликает мент

- Это Ваш мотоцикл там стоит?

- Мой, а что? Мешает? – ну, думаю… попала…

- Нет. Только вы не долго ходите.

Странно все это… Погуляла еще чуток. Возвращаюсь к моту и застаю интересную картину: в метре он Вжика стоит мент и пристально на него смотрит – охраняет. Вокруг – ни души, а он охраняет!

…Ну вот и Ташкент. На въезде – серьезный КПП. К блокпостам, шлагбаумам и автоматчикам за километры независимого Узбекистана успела привыкнуть (они тут наставлены через каждые 50 км). Показываю «волшебную бумажку» - записывают и пропускают.

- По Ташкенту-то можно на мотоцикле ездить?

- Не знаем. Все, проезжайте!

Вот так – то ли можно, то ли нельзя… Сразу за постом на дороге в город висит «запретный» знак. Стою под ним, жду ребят мотоциклистов. Остановилась машина: «С России? Ну… блин…» - и уехала. Затем еще одна, с тем же вопросом (местный колорит наверное…). А вот и ребята – Денис и Леша. Встретились, познакомились – поехали в бар, он же мотоклуб, он же горнолыжноклуб, он же автостопоклуб – в общем, самое «правильное» место Ташкента.

…Прощаюсь с гостеприимным Ташкентом и беру курс на Андижан в Ферганскую долину. Отличная дорога уводит